Есть у него под шеей пятно родимое, волосками покрытое... Стоит тебе улучить момент и состричь их, сама увидишь, как он с каждым разом сильнее к тебе привязываться станет". А мужу той женщины с глазу на глаз сказала так: "Третью ночь кряду один и тот же сон снится. Будто благоверная твоя шашни водит с кавалером, а тебя все с глоткой перерезанной вижу... Чем черт не шутит - притворись как-нибудь спящим, а сам потихоньку подгляди, что супруга твоя делать будет". Мужчина лишь плюнул в сердцах и пошел прочь. А болтовня эта никак из головы у него не выходила, не мог он заснуть - и все тут... И вот однажды прилег человек вздремнуть после обеда. Видит - жена потихоньку вытащила из-за притолоки бритву, подошла к нему на цыпочках и к шее его подбираться стала... Мужчина прыг с постели и давай кричать: "Ах, вот ты какая, змея подколодная!.." С того дня у них все кувырком пошло - даже черту жутко сделалось. А когда пришла пора отдавать той ведьме башмаки, нечистый нацепил их на шест и протянул бабе на другой берег речки: "На вот тебе, бери, что причитается, да знай - с тобой самому дьяволу не сравняться".

Довольный, что жена терпеливо дослушала его до конца, Казимерелис помолчал немного и произнес уже другим голосом:

- Вот я и думаю: а почему бы нам с тобой не сесть и не потолковать, какой это леший нашу жизнь так перековеркал, как по-твоему, а, Казюня?

- Языком трепать ты мастер, ничего не скажешь... почище той бабы, - подала голос жена. - Да только заруби себе на носу раз и навсегда: ты будешь болтать, по ночам шептунов пускать, а я тебя за это корми, одевай?

Проповедей я и в костеле наслушаюсь. Христарадников и на паперти хоть пруд пруди, дома мне еще такого не хватало. У меня-то полторы ноги всего, думала - мужика в дом впущу... С любовью - как уж бог пошлет, пусть хотя бы, думала, избенку подлатает, огород вспашет, козе корму заготовит... Куда там! Балтрамеюсу, ему, окаянному, тот черт башмаки должен подарить! Не было у бедной Стасюлене забот, еще одного захребетника на шею повесила!..